Ответ пришёл с запозданием. Мой вопрос удивил её.
«Старые боги погибли в катаклизме, которой породил Бездну. Я верю в неё. Верю в то, что она — источник великих чудес и невероятных кошмаров. Верю в то, что в Бездне возможно всё, если искатель достаточно упорен, чтобы добыть желаемое. Боги… если и существуют, они далеко. А Бездна, со всеми её монстрами и затерянными сокровищами, она здесь».
Я усмехнулся. Прищурился, вглядываясь в темноту. Над ночным зрением стоило поработать ещё, оно было далеко не идеальным. Тьма, забившаяся в щели, издали казалась жирными пауками, поджидавшими невнимательную жертву.
Хороший ответ. Не нужно полагаться на богов. Но ты кое-что упустила. Бессмысленно упрашивать Бездну о милости. Она существует для того, чтобы её покорили.
Тихий смех Нейфилы прозвучал в моём разуме хрустальными колокольчиками. Мне нравилось, как она смеётся.
«Спасибо, что напомнил. Я… Я переживала. Но я верю в тебя. Верю твоим обещаниям. Ты говорил, что покажешь мне Землю, значит, так оно и будет».
Да, я вернусь. И никакая орда безликих меня не остановит.
На прощание я помахал тварям жезлом, отчего они попрятались в свои норы, а затем шагнул в свободный проход.
* * *
Следовало отдать должное упорству преследователей. Пускай они не лезли в открытый бой, однако шли за мной, как привязанные. Не раз они окружали меня, но я всегда находил лазейку, свободный путь, которым и уходил из их кольца.
Мне трудно было представить, чего они добивались этой тактикой. Рассчитывали взять измором, не подпуская ко мне других монстров? Благодаря ошмёткам памяти Каттая я ещё долго мог продержаться без пищи. А когда она подойдёт к концу, я первым нападу на свой сомнительный эскорт.
Если безликие распугивают добычу, будет только справедливо, если в её роли побудут они сами.
На второй день блужданий ситуация начала меня злить. Я искал выход на второй слой, однако безликие мешали мне, отрезая большую часть дорог. Я предположил бы, что они намеренно водят меня кругами, но окружение ещё ни разу не повторялось.
Если только… они не указывают мне путь.
Не на поверхность, само собой. К их вожаку, чей образ так навязчиво впихивал в мою голову давний знакомец из развалин.
Главный безликий вознамерился самостоятельно разделаться с бунтарём.
Мои размышления прервал робкий голос Нейфилы.
«Я давно кое-что подозревала… Правда, проверить без карты никак не получится. Полного плана Лабиринтума ни у кого нет, но свободные искатели и экспедиции из Домов облазали окрестности Звёздного Разлома. В развалины вокруг него они почти не забирались, однако тоже обозначили их. И если моя догадка верна… Если во время обвала ты побежал в направлении, о котором я думаю… Мы движемся в сторону Золотых развалин».
Где-то я о них уже слышал.
Воспоминание вспыхнуло яркой молнией. Ещё в начале злоключений в Бездне я столкнулся с группой искателей, которые прикидывали, как будет лучше подняться на поверхность. Их лидер, Тоттер, мимоходом упоминал о Золотых развалинах как о смертоносной ловушке, которая кишит безликими.
Видимо, руины были примечательны не только этим. Они выступали столицей подземного королевства, населённого омерзительными существами. И меня провожали на аудиенцию к их правителю.
Последний кусочек мозаики встал на своё место. Я поглядел на жезл в руке. В оскале обезьяньего черепа читалась кровожадная решимость.
Его настроение передалось и мне. Я расплылся в широкой ухмылке.
Получается, король решил лично наказать дерзкого подданного? Он послал слуг, чтобы они доставили меня к нему. Но ему откуда было знать о том, что пика могущества Лью’с достигает именно в развалинах, где истончается реальность?
В фальшивой крови забурлило предвкушение. Я покрепче обхватил рукоять жезла.
Если первый так хочет видеть меня, я встречусь с ним. Встречусь и убью. Иначе и быть не может. Такова судьба того, кто покушается на мою свободу.
Я почувствовал Золотые развалины задолго до того, как увидел их. В воздухе появилось неуловимое ощущение неправильности. Оно обволакивало. Я лениво задумался о том, что происходило с людьми, которые попадали в самое сердце этого безумия. Лишались ли они рассудка? Или безликие добирались до них раньше?
Незадолго до того, как всё началось, Нейфила заявила, что ей становится трудно следить за внешним миром. Я отпустил девушку в шар её души.
Человеку нечего делать в царстве безликих.
Грязь, камни и песок исчезли с пола. Их сменили семиугольные полированные плитки из янтаря, в глубине которых виднелись очертания крошечных существ. Как я ни присматривался, так и не угадал ни одно — их форма постоянно менялась.
Над плитками клубился туман, испускавший слабое золотистое свечение. В нём то и дело вспыхивали искры, не причинявшие, впрочем, вреда, если им случалось коснуться меня. Они отталкивались от кожи и пускались в пляс вокруг.
Постепенно проход выпрямился. Теперь и стены его были покрыты изразцами. Он уже не напоминал творение природы; это был искусственный коридор, вырубленный в скале. Впереди наметилось сияние. Я шагал к нему, уже не заботясь о том, что могу наткнуться на безликого, а оно становилось всё ярче.
Коридор резко свернул влево. Свет разгорелся так сильно, что мог посоперничать с солнечными лучами. А может, это и были они? В Золотых развалинах ведь прятался выход на второй слой.
Непривычные к яркому свету глаза заслезились. Я вытер их и двинулся дальше.
За последним поворотом прятались Золотые развалины.
Они располагались в пещере, как и первые встреченные мной в Бездне. Но эта пещера была более вытянутой в длину и не такой уж широкой; она походила на мазок кисти. Её заполняли строения — странные, причудливые и невозможные. Помимо уже знакомых арок тут и там поднимались перекрученные здания. За сплетениями их фасадов нельзя было уследить. Они будто частично уходили в другое измерение.
Изломанные колонны стояли прямо. Золотом сверкала гладкая поверхность иглистых скульптур. Маленькие строения становились большими, если на них задерживался взгляд. Исполинские сооружения ёжились и исчезали в искристом тумане. Он покрывал здания, стелился по улицам, но не касался стен пещеры. Они были вполне различимы. Как и куполообразный потолок, который в определённый момент… пропадал.
Над Золотыми развалинами раскинулось вечернее небо. По нему плыли облака, подкрашенные закатным солнцем.
Меня бросило в жар. Я увидел гигантскую лестницу, вырубленную в дальней стене. Она доходила до самого верха — до второго слоя.
Больше медлить не стоило. В густой мгле по бокам я заметил скопления светлячков, таких же, как и те, что танцевали вокруг меня. Если моя догадка была верна, их привлекали безликие.
Но дорога к лестнице была свободна — широкая, на удивление прямая аллея. Я осторожно двинулся по ней, на всякий случай приготовив жезл. Он очнулся от дрёмы; в глазницах черепа загорелись пурпурные огни.
Туман скрадывал звуки. Я не слышал даже звука собственных шагов, только гулкое биение псевдосердца. Я избегал приближаться к аркам и статуям, которые встречались на улице, но иногда они выпрыгивали из своих карманных измерений, как чёртики из табакерки.
Когда я оборачивался, то всякий раз видел следующую по пятам стену из светлячков, которые носились в тумане.
Неожиданно передо мной открылась площадь. Я стоял на одном из концов огромного янтарного семиугольника. А в центре его, если можно говорить о каком-либо центре извращённой, геометрически невозможной фигуры, высился исполинский силуэт.
С первого взгляда мне стало понятно, что это — патриарх. Не первый среди равных, не вожак, заслуживший власть силой, а тот, кто послужил прародителем всех безликих, которые обступили площадь.
Черви, составлявшие его тело, беспрестанно двигались. Казалось, он находился в вечном движении, как живая картинка — каждый скетч чуть отличался от предыдущего. Патриарха покрывала слизь, в которой шевелились покрытые клыками щупальца. Они двигались с неестественной грацией и ловкостью, словно обладали собственной волей.
В отличие от других безликих, глаза патриарха не выпирали
